Отчеканил перрон мне в дорогу свободу, За окном пустота, так что хочется выть, Впереди только ночь, еще ночь, слава богу, И судьба моя в тамбур пошла покурить.
А я в вагон-ресторан, лучший из кабаков, Как в портовый шалман незаметно вольюсь, Возьму сто и лимон, мне поставят Митькофф, Я слегка подпою - "Эх, когда я вернусь!"
И проведут перекличку машинисты ветров, Словно искрами шпор в ночь блеснет горизонт, И войдет атаман, не стесняясь крестов, Встану как на духу, я домой, он на фронт.
И кто-то будет рыдать и клянуть это время, И доказывать мне, что и он человек, За окном пустота, там снега по колено, Знаешь, брат, успокойся, кончается век.
Меня спросит она: "Почему без гитары?" Улыбнусь и скажу, мол, не время сейчас, Она так хороша, родом из-под Самары, Эх, река наша матушка, не бросай же ты нас.
Через столик мужик молча ел свои щи, Аккуратно сгребал крошки хлеба в ладонь, Тульский резчик-старик пряничной той доски, Выпьем, дед, за Рассею и за вечный огонь.
Вслед какой-то чудак угостит вискарем, Всех заставит поднять за жену и детей, Она тихо шепнет: "Может, уйдем?" Обниму и отвечу ей ласково: "Пей".
Деревеньки как шхуны, от тоски фонари, Чуть качая бортом, отзвенели в ночи, Эх, рвануть бы стоп-кран, и коснуться земли, И как истинный русский умереть от любви.
Утром встретит вокзал, ни похмелья, ни счастья Добреду до такси, в полцены сговорюсь Город спит и пока надо мною невластен, Я еще помню поезд "Москва-Беларусь".
